25.09.2025
Иван Алексеевич Бунин (22 октября [10 октября ст. ст.] 1870, Воронеж – 8 ноября 1953, Париж) – русский писатель, поэт, переводчик, первый русский лауреат Нобелевской премии по литературе (1933). Происходил из обедневшего дворянского рода, детство провел в усадьбе Бутырки Орловской губернии. Начал публиковаться в 1887 году, рано проявив талант в поэзии и прозе.
В 1890-е переехал в столицу, жил попеременно в Москве и Петербурге, активно сотрудничал с литературными журналами. Был близок к символистам, но остался в стороне от их течения. В Москве Бунин бывал часто, особенно в начале XX века: выступал с чтениями, участвовал в литературной жизни, посещал издательства и салоны. Город оставил след в его поэзии – как олицетворение России, духовности и старинной красоты.
В 1909 году избран почетным академиком Императорской академии наук в Петербурге. В 1910-е много путешествовал: был на Востоке, в Италии, на юге Франции, что нашло отражение в его произведениях.
Революцию 1917 года не принял. В 1920 году эмигрировал во Францию, где стал ключевой фигурой русской эмиграции. Автор романа «Жизнь Арсеньева», повестей «Суходол», «Деревня», «Митина любовь», рассказов «Господин из Сан-Франциско», «Легкое дыхание», «Антоновские яблоки», дневниковых записей «Окаянные дни», «Солнечный удар», сборника рассказов «Тёмные аллеи» и других произведений. Работал над поэзией, прозой и мемуарами.
Умер в Париже в 1953 году, похоронен на русском кладбище в Сент-Женевьев-де-Буа.
В Москве
Здесь, в старых переулках за Арбатом,
Совсем особый город… Вот и март.
И холодно и низко в мезонине,
Немало крыс, но по ночам – чудесно.
Днем – ростепель, капели, греет солнце,
А ночью подморозит, станет чисто,
Светло – и так похоже на Москву,
Старинную, далекую. Усядусь,
Огня не зажигая, возле окон,
Облитых лунным светом, и смотрю
На сад, на звезды редкие… Как нежно
Весной ночное небо! Как спокойна
Луна весною! Теплятся, как свечи,
Кресты на древней церковке. Сквозь ветви
В глубоком небе ласково сияют,
Как золотые кованые шлемы,
Головки мелких куполов…
1906
Дядька
За окнами – снега, степная гладь и ширь,
На переплетах рам – следы ночной пурги…
Как тих и скучен дом! Как съежился снегирь
От стужи за окном. – Но вот слуга. Шаги.
По комнатам идет седой костлявый дед,
Несет вечерний чай: «Опять глядишь в углы?
Небось все писем ждешь, депеш да эстафет?
Не жди. Ей не до нас. Теперь в Москве – балы».
Смутясь, глядит барчук на строгие очки,
На седину бровей, на розовую плешь…
– Да нет, старик, я так… Сыграем в дурачки,
Пораньше ляжем спать… Каких уж там депеш!
1906
На Плющихе
Пол навощен, блестит паркетом.
Столовая озарена
Полуденным горячим светом.
Спит кот на солнце у окна:
Мурлыкает и томно щурит
Янтарь зрачков, как леопард,
А бабушка – в качалке, курит
И думает: «Итак, уж март!
А там и праздники, и лето,
И снова осень…» Вдруг в окно
Влетело что-то, – вдоль буфета
Мелькнуло светлое пятно.
Зажглось, блеснув, в паркетном воске –
И вновь исчезло… Что за шут?
А! это улицей подростки,
Как солнце, зеркало несут.
И снова думы: «Оглянуться
Не успеваешь – года нет…»
А в окна, сквозь гардины, льются
Столбы лучей, горячий свет,
И дым, ленивою куделью
Сливаясь с светлой полосой,
Синеет, тает… как за елью
В далекой просеке, весной.
1907
* * *
Что ты мутный, светел-месяц?
Что ты низко в небе ходишь,
Не по-прежнему сияешь
На серебряные снеги?
Не впервой мне, месяц, видеть,
Что окно ее высоко,
Что краснеет там лампадка
За шелковой занавеской.
Не впервой я ворочаюсь
Из кружала наглый, пьяный
И всю ночь сижу от скуки
Под Кремлем с блаженным Ваней.
И когда он спит – дивуюсь!
А ведь кволый да и голый…
Все смеется, все бормочет,
Что башка моя на плахе
Так-то весело подскочит!
1915
Шестикрылый
Мозаика в Московском соборе
Алел ты в зареве Батыя –
И потемнел твой жуткий взор.
Ты крылья рыже-золотые
В священном трепете простер.
Узрел ты Грозного-юрода
Монашеский истертый шлык –
И навсегда в изгибах свода
Застыл твой большеглазый лик.
1915
Москва 1919 года
Темень, холод, предрассветный
Ранний час.
Храм невзрачный, неприметный,
В узких окнах точки желтых глаз.
Опустела, оскудела паперть,
В храме тоже пустота,
Черная престол покрыла скатерть,
За завесой царские врата.
В храме стены по́том плачут,
Тусклы ризы алтарей.
Нищие в лохмотья руки прячут,
Робко жмутся у дверей.
Темень, холод, буйных галок
Ранний крик.
Снежный город древен, мрачен, жалок,
Нищ и дик.
1919