Стихи о Москве — Екатерина Богданова

Екатерина Богданова

Боковые рельсы

Москва

Она выносима лишь осенью или зимой:

Здесь прохладно, темно и любые прогулки — как с лужами бой;

Нет и мысли ходить специально по улицам,

Быстрей бы добраться домой.

Если б можно бы было, то я предпочел бы зажмуриться.

Она хороша только как промежуток,

Как переходный этап —

Понятно, что всё ненадолго, что скоро изменится.

Примерно как с временем суток:

Только смеркается вечером и вот уже — ап! —

Утро. А ночь между ними была? — Не верится.

Собственно, что тут нельзя забывать:

Она как константа значит принять поражение,

Если всё это — то, о чем только и можно здесь было мечтать,

То применительно к мировоззрению это — сужение.

В этом во всем незаметный, но есть диссонанс

Между тем, что хотелось, и тем, что хотелось не очень.

Все равно что потратить — да будь он неладен —

Свой шанс,

Все равно как лететь, например, в Баден-Баден,

А попасть неожиданно в Сочи.

Ведь в плохую погоду, нет, даже эпоху —

Всегда веселей:

Нет разрыва настроя внутри с атмосферой снаружи;

Так дымится на блюде роскошный говяжий филей,

А желудок уже понимает: сейчас будет ужин.

Булгаковское

Ну где же Воланд, почему он так надолго

Покинул нас самих и наш столичный быт,

Оставив только грусть, кота и чувство долга

За то, что жизнь, как в бешеном котле, кипит?

И рукописи, и Луна в начале мая,

И грозы над Москвой, и Патриарший пруд,

И «Елисеевский» — ничто тут не сгорает:

Все упомянутые просто молча ждут.

Но все же больше всех других ждет — Маргарита:

Уперлась крепким лбом в свою идею-фикс,

Не может уяснить, что карта ее — бита,

Что ей давно уже пора увидеть Стикс.

Но Нолемоций, хитрый римский полководец,

Радушно перед ней откроет в термы дверь;

За дверью Маргарите встретятся: уродец,

Веселый гусь и грузный гнилолапый зверь.

Однако же тогда, когда она прибудет

В помеченное мелом место в нужный час,

То Воланда узрит — сидящим на верблюде

И скажет в гневе: всё, друзья, вот тут я — пас.

Я — ухожу! Я собиралась продаваться,

Колено заложить и мирно править бал,

А вы мне что опять подсунули, Гораций?

Верблюда пыльного и пошлый карнавал?

Вы там совсем с петель слетели, очевидно,

И полагаете, что все это к добру.

Но с Воландом сейчас — вдвойне было обидно,

И тут я не шучу и, видит чорт, не вру

***

покидать Хамовники было ошибкой,

неверным шагом, большим проколом

в билете, простроченном красной ниткой,

на матч, где команда играла соло

на концерт, где пели одно и то же,

на гонку, где финиш и старт в одной точке,

на то, что вообще ни на что не похоже,

пусть даже имеет в афише строчку

в Хамовниках вдруг завели обычай:

давать на чай и на всякий случай

держаться в тонких рамках приличий,

и знать: ничто ничему не учит

непременно стало бы часом звездным

пойти прямиком в окружную управу,

сказать, что ждать никогда не поздно

и можно на бис выйти — браво, браво

МЦК

с Московского центрального кольца

мы переходим на нормальный транспорт,

ни одного знакомого лица

не встретив — все ушли на танцы (вариант: погрязли в пьянстве)

пустой вагон уходит в темноту,

фонарь дежурный вспыхнет и потухнет;

мы ветку выбрали, но, видимо, не ту —

нам не добраться ни до ванной, ни до кухни

на некоторых линиях метро

имеет место спектр персонажей:

кто птица, кто змея, кто просто тролль,

о ком-то вовсе ничего не скажешь

презрев штрафные санкции Москвы

за нахождение в туннеле без билета,

мы пробежим вдоль рельсов боковых

по направлению, естественно, от света

Московское центральное кольцо

не сократит ни траекторию, ни время,

и мы, конечно же, в конце концов

исчезнем в этой транспортной системе

Люблю, но

сию минуту — станция Дубровка!

три грации расселися рядком

смотреть на них пожалуй что неловко

как будто с ними я слегка знаком

здесь, на Дубровке — рынок-вещевуха

раскинулся вольготно у метро

войти туда мне не хватает духа

отдамся лучше ярости ветров

промокну под грозой, пусть пневмония

меня сразит, ведь всё предрешено

но будет ночь, риск, тлен, ангедония

и я ворвусь с рассветом в Люблино

Метрополитен

Я панковал на Молодежной

Ловил зверьков на Кунцевской

Играл в оркестре на Пионерской

Советовался с наставником в Филях

Грыз камни на Студенческой и Университете

Воспевал братьев своих на Братиславской

В Люблино любил, но…

Защищал кандидатскую на Академической

Верстал в Печатниках

Сбежал с Динамо

Взлетал на Аэропорте

Становясь на крыло на Соколе

Чуть не погиб на Трубной

Лежал на Полежаевской

Побежал с Беговой

Остановился только на Теплом стане

Сошел с ума на Сходненской (где все сходят)

Грыз орехи на Щелковской и рычал

Но по-настоящему и бесповоротно изменился

На Преображенской площади

Достиг, так сказать,

Пресловутой точки невозврата

Стихи приводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации